Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

СРС, Рига, классовая борьба, ультралевые, солидарность

Завоевания Октябрьской Революции в Латвии

File:LSPR ģērbonis.png



Латвия.... что сегодня ассоциируется с этим словом у среднестатистической трудовой единицы от СНГ до атлантики? Как правило, автоматически приходят на ум марши легионеров Ваффен СС а также их профанов, организующих  воспитательные программы в нацистских униформах в детских садах , Статуя Свободы, она же – «Милда», глядящая на макдональдс, постановочные сцены скандалов изнутри Сейма , куда же без заветных шпротов и о да, языкового вопроса вместе со всеми референдумами. Мимолётно, влетают в память осколки исторических событий, таких уже всем столь известными и знакомыми, но почему-то продолжающими резать слух словами «депоратция» и «оккупация».

Вкратце, позиции «латышских» и «русских» сторон.

Первая – « Мы - латыши, это наше национальное государство и говорить тут будут так, как хотим этого мы. Мы не против русских, но мы против нелояльных и вообще, Гитлер хоть и стремился уничтожить балтов, но легионеры – герои! Латвию – латышам, смерть оккупантам!!!111»

Вторая – « Латыши дебилы, русским быть  гос. языком и вообще, Путин  и Россия за нас, дидывоивале бабкепомогале, славарассее!!!111»

Но это есть - пост-модерновый 21 век на берегах балтийских вод.

Но вернёмся всё же к началу 20 столетия, этого, принёсшего в Европу целый спиритический ритуальный сеанс по вызову того самого, предвестника  рога изобилия – призрака коммунизма. Много ли кто, в том числе проходивший историю Латвии в латвийских же образовательных учреждениях, знающий историю оной в абстрактной схеме от немецких крестоносцев, через польско-литовских помещиков, шведских феодалов и российской муштры с якобы восторжествовавшим в после Февраля в России, торжеству ... о, небеса – демократии (причём, той самой – западной, с парламентном) вообще что либо слышали или хотя бы мог подойти критически к тому, что происходило во времена столь рокового для двух противоборствующих классов, здесь, на территории современной Латвийской Республики.

Итак, Первая Империалистическая принесла нам предвиденный с позиций диалектики вариант – почти синхронное образование нац. государств, торжество либеральной теории права наций на самопредление, из-за чего европейская карта пополняется ранее не виданными, либо же – виданными, но это было давно и неправда, государствами. В перечень этих государств, на осколках Российской Империи, появляется и Латвия, с немаломерно накаленной пассионарной обстановкой – ибо угнетённая различными империями на протяжении 7 веков народность почуствовала дуновения ветров свободы!

В общих итогах – всем осточертело воевать, солдаты, значит братаются, угнетённые народы поднимают на щиты сепаратистские лозунги, имперасты оставляют испражнённые глинянные строительне материалы, устраивая час от часу еврейские погромы, фабрики дают перепроизводство. Латвия идёт, казалось бы, по стадии буржуазно-демократического периода и национальной революции – в 1917 , в декабре месяце, в своё время примкнувший к кадетам, депутат сперва I Государственной Думы, а потом и Временного Правительства в тогда ещё Курляндской области, Янис Чаксте, занимается организацией Латвийского Временного Национального Совета в городе Валка, через пару лет провозглашённый первым президентом Латвии; и будущий диктатор Карлис Улманис, несколько ранее – в сентябре месяце того же года – принимает участие в основании «Демократического Блока», совместно с ещё рядом буржуазных партий, уже в Риге. Итак, вот буржуазно-демократические органы власти есть, значит, со всеми парламентами ( а точнее – Народным Советом ), и  согласно современным учебникам по истории, 18 ноября 1918 года Латвия появляется как независимое государство. Да, пока ситуация не очень – мы не легитимны, денег и армии нет, президент выбран ибо был единственный в своё списке, , хоть  мы и независимы но с немцами всё же лучше организовать ланденсвер против идущих с востока частей РККА под командованием Вациетиса – латыша, идущего за оккупационной операцией против свободной Латвии. Всё  это можно в полной мере узреть в строчках латвийских учебников по-истории.

Так, подождите, стоп! 18 ноября и только 1918 года, значит, Латвия была признана впервые... Слишком поздно, товарищи про-ЕС-овские буржуазные пропагандоны, поздновато!

Не нужно обладать широко развитой эрудицией, дабы не заметить, что латвийские учебники по истории явно темнят – историю то ведь «победители» пишут.  А куда, спрашивается, делись такие интересные вещи про то, что во время провозглашения Народного Совета, 17 ноябя 1918, в Риге произошло собрание рабочих и служащих?

А то, что в том же году, и даже раньше, причём, едва ли не на целый год, и в том же городе, что и Временный Нац. Совет появляется, организованное теми же рабочими и служащими столь незаурядное и явно пахнущее неприятностями с т.з буржуазного представления об обществе, общественное-территориальное образование, которое именует себя Исполнительным комитетом Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии. С позиций обывателя, сам факт звучит обыденно – но вот ШОК! В тот же день образования – 6 января 1918 года Исполнительных комитет рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии, сокращённо – Исколат, принимает ... ДЕКЛАРАЦИЮ О НЕЗАВИСИМОСТИ ЛАТВИИ! Ведь как так – правящие классы латвийскому обывателю чёрным по белому написали, что вовсе нет, независимость Латвии дали Чаксте и Улманис! И ладно, ещё бы, если это произошло уже после образования Народного Совета и провозглашения Латвийской республики – но никак не после, что вы!
File:Iskolata karogs.png

Народный Совет, о чём указывают даже сами написанные под диктовку правящего класса учебники по истории в образовательных заведениях всех степеней, НЕ ИМЕЛ ЛЕГИТИМНОСТИ! Т.е это было самопровозглашённое правительство, выражаясь умеренно, а побыв хотя бы немного леворадикалом, мы сразу же отметим – это правительство, установленное в ходе имплантирования механизмов буржуазной демократии в только избавившееся от царских империалистических оков общество. И ведь не поспоришь, классовое бытие в такой мере отразило классовое сознание, что прямым текстом – в  Сатверсме ( в переводе в латышского – Учредительного Собрания, о да, знакомый слог!) которое в Латвийской Республике есть законодательный орган до сегодняшнего дня, написанной уже несколькими годами после Гражданской войны в Латвии, с основным автором – первым президентом Чаксте, писалось и про НЕотзываемость депутата, и про отсуствие реальных условий для контролирования выборных государственных лиц, и, что неменее гласящий пункт – это отсутствие криминальной ответственности у выбранных депутатов! Де-юре – налицо все говорящие пряники буржуазной «демократии» с правом у этого «демоса» каждые 4 года выбирать себе новых хозяев!

И завопит же латвиешу патриотс – дескать, Исколат ваш был оккупантским большевистским орудием по внедрению своего влияния в демократическую независимую Латвию, а ваши прямая демократия и коммунизм – есть выдумки, а лучше правительства «демократического» никто ещё ничего и не придумал. К последнему пункту и его разбору, в ходе нашего анализа мы ещё придём ( правда, считал ли, выражаясь словами политологов «политический класс» вышепредставленные идеи утопичными, в условиях процветающего со времён немецких баронов и российских чиновников с идущим в ногу ростом батрачества на селе и концентрации пролетариата в промышленных городах к 20 столетию – то спроси бы у них, наверняка, патриотизм и настроения самой же «нации» очередной раз разошлись по углам классовых интересов, не пересекающимися не под каким флагом и названием) , но простите, какие ещё оккупанты? И действительно ли, обслуживающих интересы РСФСР? Давайте, снова нырнём в те исторические реалии, которые правящий класс писать не велел и  проследим за реальной деятельностью.

Как известно, Совет в понимании этого слова с левых позиций – означает выборный орган власти на местах с возможностью контролирования и сменяемости делегата. Следовательно, данная социальная синтагма гораздо более демократичная, чем «Народный Совет» и буржуазно-парламентская система вообще. На действиях Исколата это отразилось в полной мере – первым делом, пользуясь собственными функциями,  незамедлительно, в условиях оккупации немецкими воисками, новоявленный формы рабочей и крестьянской самоорганизации принялись за уничтожение органов Временного правительства. Немедленным ходом, Исколат , при своём председателе, сперва Карклине, а потом, после захвата немцами в сентябре Риги - Фрицисе Розиньше, принимал декреты о рабочем контроле, земле и мире и что, ключевой момент – создании Красной Гвардии – вооружённых региональных формирований, основывающихся по территориальном и промышленному принципу, в основе которых лежит совещательность в мирное время и выборность командиров. Именно этот ключевой момент, что резко отличит воиска Исколата от, как нам предпоносит исторический индетерминизм от класса олигархии, воиск «демократической» Латвии, которые толковым образом возникнут явно позже, во время вторжений частей РККА в Ригу – есть возможность самих же солдат, выбирать начальство, как и в моменте экономического урегулирования и социальной жизни – где живущий на своей земле рабочий и батрак выбирали и контролировали делегата, т.е ЯВЛЯЛИСЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ хозяевами своей судьбы, пока «Народный Совет» класса имущих, продолжал выстраивать схемы криминальной неприконовенности парламентария.

Спрашивается, причём тут РСФСР и РККА ( которая к тому моменту ДАЖЕ НЕ ПОЯВИЛАСЬ), если все вопросы политического и экономического урегулирования решались на местах?

Не будем темнить – исколат отослал телеграмму в СНК РСФСР для признания в на политическом уровне, но к действиям принялся немедленно и Совет постановил установить связь с советами Латгалии для решения вопроса об объединение советов и создания единой Советской Латвии. Таким образом, самоорганизованные территориально-промышленные ячейки взяли под контроль территории Латвии, не оккупированных к тому моменту немцами – какова же будет политика «истинно-демократического правительства» к немецким империалистическим захватническим кайзеровским полкам – вполне известное. ( заодно – вот латвийским патриотам, и пища для рассуждения о том, что и почём демократичнее, да действительно «оккупантское» )

Однако, следует заметить, что для Исколата 1918 год оказался переломным – в феврале 1918, в результате «брестских мирных переговоров»  немецкие воиска поголовно заняли латвийскую территорию, и Республика исколата прекратила своё существование, за время которого, через ВРК регулировал советскую власть в Валмиере, Цесисе, Валке,  в периодах съездов Советов.

Однако, ответ не заствляет себя долго ждать.

23 ноября 1918 года войска Красной Армии и латышские красные стрелки пересекли границу оккупированной германскими войсками Латвии и освободили Зилупе.

Власть рабочих, теперь ещё и в виде стихийных стачек, возвращается?

Впрочем, здесь, акцентируясь на том, что границу Латвии ПЕРЕСЕКЛИ, и сделала это уже не территориально-промышленная Красная Гвардия, а регулярная армия РККА, подчинявшаяся военомору Троцкому и Ленину, давших приказ командиру Вациетису «встать на защиту советской Латвии», и вообще на том моменте, что имено Брестский мир, заключенный РСФСР содействовал упадку Республику Исколата, но тем не менее, следует признать что пролетарская сущность конфронтации никуда не исчезала, ведь именно рабочие Риги, и даже не ЦК социал-демократов, произнесли :

: „На место Народного Совета имущих классов мы выдвигаем свой Рабочий Совет. Только Совет рабочих депутатов Латвии имеет право решать судьбу Латвии! ” . Именно так и не иначе, гласила стачка рабочих в Риге 23 декабря 1918 года! Новоявленный латвийский пролетариат не оказывал сколько-нибудь явной поддержки ориентированного в интеграцию в мировой империализм эксплуататорского класса.

Белый террор немецких захватнических воиск не изжил самоорганованные начала в рабочих и батраках – пусть характер РККА к тому моменту носил характер регулярной армии, однако в освобождённых Лудзе, Валмиере и Цесисе рабочие и батраки интенсивных образом запоняли нишу политической низовой массовой активности, учреждая органы регионального комитетного самоуправления, что при кайзеровских воисках выглядело невероятным.

7 декабря Красная Армия и латышские красные стрелки перешли границу на севере Видземе и освободили Алуксне. Одновременно перешли границу воины Красной Армии и на юге Латгалии. 9 декабря они освободили Даугавпилс и продолжали наступление вдоль реки Даугава.

И в тот же день, первая латвийская буржуазная « свободная демократия» и распахнула свои крылья - 7 декабря Временному правительству удалось достичь соглашения с представителем Германии генералом А. Виннигом об организации вооружённых сил из числа местного населения. Создаваемые вооружённые формирования было решено назвать ландесвером. Соглашением предусматривалось формирование 26 рот (17 латышских, 7 немецких и 1 русской). Данный военный политический пакт лишний раз подтвердил единство мировой буржуазии в борьбе против восставших пролетарских этносов.

 

По мере приближения частей РККА и нарастания рабочих стачек в Риги, «Народный Совет» готовился к эвакуации к западным берегам Балтийского моря, через Елгаву в Лиепаю ( где следует заметить, их немецкие части едва не встретили в штыки – чего не скрывают даже оффициальные учебники по историям в пока ещё бесплатных школах среднего образования в Латвийской Республике ), куда также дислоцировался и Ланденсвер, состоявший из прибалтийских немцев и частей кайзеровской армии. Однако, единство не спасло империалистических сотрудников – и известный белогвардеец социальный расист, кавказского происхождения и прогерманских взглядов в  геополитике Бермондт-Авалов, поднимавший на щит лозунги обскурантистские лозунги, как  «убить латыша» ( да уж – латышские патриоты из первого буржуазного парламента Латвии действительно знали, с кем на благо Латвии сотрудничать!) вместе со всем остальным ланденсвером, 16 апреля 1919 года свергают в портовом городе Лиепая остатки власти  Улманиса, мотивируя антигерманскими настроениями и ориентацией на Антанту, в связи с чем, всё свергнутое правительство в добровольном порядке ушло страдать морской болезнью на пароход Саратов. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

А тем временем ранее, несколькими месяцами, в Риге, 3 января 1919 года, происходит мощнейшая стачка рабочих, которую видела Рига разве что в 1905 и  в столицу входят части латышских стрелков и РККА вместе с рабочими отрядами, организованным региональными комитетами, в ходе чего была провозглашена Латвийская Социалистическая Советская Республика. Органом общественного управления выступает Конгресс советов рабочих депутатов объединённой Латвии, во главе с выбранным председателем Петром Стучкой. 13-15 числа того же месяца происходит первый съезд Советов объединённой Латвии, над которой Советы вновь заняли контроль. На съезде выступал Я. М. Свердлов. Съезд утвердил правительство Советской Латвии: председатель Петер Стучка, члены правительства: Давид Бейка, Янис Берзиньш-Зиемелис, Юлий Данишевский, Рудольф Эндруп, Отто Карклиньш, Карлис Крастинь, Янис Ленцманис, Карлис Петерсонс, Фрицис Розинь, Янис Шелф-Яунзнм.

 
File:Flag of Latvian SSR 1919.svg

В РСФСР СНК тем временем, подписывает документ

«Российское Советское Правительство вменяет в обязанность всем, соприкасающимся с Латвией военным и гражданским властям Российской Советской Республики, оказывать Советскому Правительству Латвии и его войскам всяческое содействие в борьбе за освобождение Латвии от ига буржуазии.»

В Риге рабочие организовывают крупную стачку 21 числа того же месяца, мотивом которой послужило высказывание протеста кайзеровским воискам. Ещё одна крупная стачка происходит 21 января 1919, В Риге рабочие организовывают крупную стачку 21 числа того же месяца, мотивом которой послужило высказывание протеста кайзеровским воискам. Коллективистские позиции в рабочем классе укреплялись, в Риге – участнице всех трёх русских революций.


16 января латышские стрелки заняли Лиелауце, 22-го Скрунду (но уже 29 января Скрунду заняли войска ландесвера). 30 января был занят Вентспилс (но 24 февраля его заняли войска ландесвера). На 30 января 1919 года практически вся территория Латвии, кроме левобережья Венты, находилась под контролем латышских красных стрелков.

Однако, судить о дальнейшей прогрессивности одназначно трудно. Невзирая на региональную инициативу, по мере же известных скитаний из -лево вправо, поскольку латвийские большевики имели обособленное отношение к крестьянскому вопросу, то лозунг «земли крестьянам» виделся ими сомнительно, невзирая на ранее проводимую Исколатом политику обобществления помещичьих наделов и заместо крестьянских комитетов и Советов, в аграрном вопросе более склонялась в сторону участия координационных центров.

Интересен не в меньшей степени также момент, что языками Советской Латвии были на съезде декретом приняты одновременно и русский, и латышский и латгальский – теперь на секунду представьте себе в нынешней Латвии подобную ситуацию, дабы буржуазные политики перестали в интересах своего кармана мусолить тему этнических коммуникаций хотя бы на секунду!

Вопрос же о роли РСФСР поставить в данном историческом дискурсе ставиться затруднительным –ЛССР просуществовала на карте крайне короткий период времени, и вполне вероятно,  не взирая на акт оказания военной помощи, что революционные рабочие и батраки, которые в силу накаления революционной ситуации, « в тысячу раз левее Керенского и Церителли, и в сотню раз леввее большевиков», разошлись бы с линией РСФСР, как это происходило стихийно в городах и деревнях РСФСР с 1918 по 1923 – от Кронштадта до западной Сибири, ибо крестьянство и рабочие, вместе с участниками Октября – балтийскими матросами не высказывали поддержку продразвёрстке и устранению органов рабочей демократии.

Так или иначе, но история не любит сослагательного наклонения и 22 мая того же года, Ланденсвер вытесняет части РККА из Риги, подавляя рабочие стачки и устраивая вторую волну белого террора в столице. Бывшие побратимы «истинных патротов Латвии» теперь дали знать, что есть европейские толернатные методы бремени белого человека «этим латышам», учиняя беспредел, давашим понять, что Авалов – достойный «брат по ружию» Колчака. Под пули империалистических грабителей, в Риге попадали все те, кого по искам и документам выявляли в каких либо контактах в социал-демократами и рабочими депутатами, вплоть до горничного персонала в образовательных заведениях ( кстати, буржуазная латвийская пропаганда также затушёвывает инициативу построения Латвийского Университета – одного из самых престижных на сегодняшний день в Риге, дадим лишь подсказку, что это вовсе не Сатверсме прислужников на одном стуле и Германии и Антанте, и уж тем более – не Ланденсвер и аваловские белофашисты) .

В столице устанавливается новое правительство марионеточного характера, напрямую подчиняющегося немецкому ген. штабу, под руководством этнического латыша Андриевса Ниедры, поднявшее оружие не только против отступающих частей Армии Советской Латвии, но и вчерашних «союзников», не взирая на плаванье в море, заручившихся поддержкой Северолатвийской бригады близ южных границ Эстонии, находившихся под командованием Йоргиса Земитанса. В дальнейшем, чехарда борьбы буржуазных политиков за место на подпиленном стуле латвийской государственности легла в пользу карты правительства Улманиса, вытеснившего сперва из Цесиса, а потом и Риги части Ланденсвера и Железной Дивизии, после чего, Западной добровольческой армии из оставших белогвардейских частей, Аваловым и Ридидигером фон дер Голцом   предпринялись попытки взять реванш в сентябре 1919 года при поддержке рейхсвера, в то время  как остатки РККА и рабочих формирований тем временем терпели крах – империалистические воиска, обслуживающие интересы, кто – Антанты, кто – рейхсвера, а если быть точным, то помимо Северолатвийской бригады и белофашистов из ЗДА, - польских и литовских интервентских отрядов вместе с эстонскими захватническими воисками Лайдонером, поставили при взятии Двинска ( Даугавпилса) жирный крест на существовании Советской Латвии – дела батраков и рабочих.

Дальнейшая история пойдёт предсказуемым ходом – между РСФСР и восторжествовавшей «независимой» Латвией был подписан мирный договор; латвийское Сатверсме ( Учредительное собрание) в 1920-м году принимает закон «о всеобщих выборах с равным голосом лиц, достигших 21 года», дав рабочим право выбирать своих хозяев каждые четыре года и проводит аграрную реформу, разбивая излишки революционного батрачества на мелкое консервативное середняцкое крестьянство; в 30-тых годах ощущает на себе Великую Депрессию, устроенную своими же реальными хозяевами, после чего, в 1934 году - с конца 1930-го года,  в Латвии начал развиваться социальноэкономический кризис. В течение трех последующих лет сократилась валовая продукция промышленного производства, упал экспорт промышленных товаров, безработных стало больше, чем занятых в промышленности, причем заработная плата рабочих снизилась. Потеряли работу почти 100 тыс. сельскохозяйственных рабочих, обанкротились 20 тыс. крестьянских хозяйств. Резкое падение жизненного уровня всех слоев населения создало обстановку политического кризиса вследствие массового недовольства положением дел. Забастовочная борьба достигла в 1933 г. самого высокого уровня в городах и начала распространяться в сельской местности, чего нынешняя пропаганда скрывает, выставляя в качестве «конструктивной аргументации» лишь «неконкурентноспособность мелких хозяйств». Рьяный борец за «латвийскую демократию», с кем только не сотрудничая ради её достижения, Карлис Улманис с помощью частей полиции устраивает государственный переворот ( латвийские учебники по истории, вместе с гос. пропагандной утверждают, мол это был лишь авторитарный режим – почему-то забывая про концлагеря, как например, в Лиепае, где он когда то братался с откровенными латышефобами, куда было брошено порядка 18 тысяч человек )

- в ходе которого, «пострадали» даже сами участники буржуазного парламента, включая крайне правых. Были закрыты 35 изданий: журналов и газет, прекращена деятельность 29 профсоюзов, закрыты 178 различных обществ и союзов,
была остановлена деятельность 60 городских дум, ликвидированы уездные управы. С мая 1934 года по май 1940 года в тюрьмы и Лиепайский концлагерь было брошено 18 тыс.198 человек. К 1940 году госдолг наполнился до суммы в 350 миллионов лат ( по курсу валюты – соотносим с фунтом стерлинга) и дальнейшую сдьбу можно было лишь предугадать с лёгкой руки.

Но, история снова не любит сосглательных наклонени - в 1940, на территорию Латвии вторглась иная империалистическая сила, заключившая с нацистами пакт, именующая себя «советской», продолжившей курс уничтожения политической воли к существованию городских рабочих и многомилионных крестьян, и устроившая депортацию латышей по национальному признаку, тем самым заявив о приемственности  сталинщины, тюрьмы народов от бермондт-аваловского фашизма. Вслед за этим, вторглась и нацистская оккупация, занявшаяся не менее масштабным истреблением класса трудящихся, в кровавой мясорубке кинув, кого - в лагеря смерти под Саласпилсом, а кого – обрив в Ваффен СС за интересы мирового капитала...

Латышским же патриотам, маршировальщикам 16 марта и обожателям переворота 1934 года и «хозяйственника Улманиса», а также прочим сторонникам представительской «демокартии» над трудящимися делается аннотация – можете сами внимательнее, и вовсе не из учебников, писанных хозяевами, познать ваши «исторические ценности», как ваши «кумиры», спасая, якобы «независимую Латвию» ( а этого – не скрывают даже ваши любимые школьные учебники по истории политике), шли на контакты и с немекими воисками, подчинявшимися рейхсверу, и с Антантой, обложившей латыша, вместе со всеми пролетариями Европы кредитными ставками.


СРС-Латвия.
СРС, Рига, классовая борьба, ультралевые, солидарность

Краткий обзор классовой теории СССР

До сих пор не стихают споры о природе Советского Союза и его сателлитов. Эти споры служат мерилом политической самоидентификации, где каждому движению/лежанию сопутствует определенная теория. Споры чаще всего оканчиваются холиваром, когда каждый выражает свою догму, не обращая внимания на оппонента. Это происходит регулярно у неразлучной парочки – троцкистов и сталинистов, каждый из которых  знает свою догму, только догму и ничто кроме догмы.

Иногда можно услышать призывы от политических котов Леопольдов – ребята, давайте не будем заниматься критикой, и будем вместе делать революцию. Но вопросы, требующие раскрытия темы совместной стратегии и тактики этой революции, обычно повисают в воздухе. Критика должна отсеивать «революционный» шлак и отправлять его на свалку истории, иначе это не критика.

На данный момент существует четыре основных подхода к оценке «социалистических» государств. Начнем их рассматривать, начав с самой, к сожалению, распространённой теории. Этот материал является лишь кратким обозрением, более подробную информацию вы можете найти в других наших работах (см. ссылки в конце).

Теория социализма в СССР

Сторонники этой концепции считают, что в СССР существовал социализм как первая фаза коммунизма. Внутри этой теории существуют расхождения по времени существования социализма в Советском Союзе: от социализма только в период правления И.В. Сталина до обозначения всего периода существования СССР как социалистического. Чаще всего, последнего варианта придерживаются правое крыло сталинистов и большинство либералов.

В работах Маркса нигде не встречается определение «социализма» как первой фазы коммунизма. Наоборот, во времена Маркса и Энгельса термином «социализм» обозначались более консервативные и правые концепции. Хотя, в своей работе «Критика Готской программы», Маркс выделил «первую» фазу коммунизма, которая отличалась от второй (высшей), тем что в первой фазе всё ещё будет существовать распределение продуктов по труду, а не по потребностям. Стоит отметить, что само по себе такое выделение отдельной фазы спорно и исходит оно из неразвитости производительных сил при жизни Маркса. Во-вторых, даже в этой «первой» фазе коммунизма у Маркса уже не существовало государства и товарных отношений.

В работе «Манифест коммунистической партии» он описал существовавшие на тот момент концепции социализма: реакционный(с разными вариациями), консервативный или буржуазный, критически-утопический. Далее появилось множество других социалистических концепций как кооперативный социализм, гильдейский социализм демократический социализм, функциональный социализм, национал-социализм , государственный социализм и т. д.

Государство СССР с его партийной властью, бюрократическим аппаратом,  «общественной» собственностью, товаро-денежными отношениями можно отнести скорей к концепции какого-нибудь социализма из вышеперечисленных, чем к коммунистическому обществу Маркса. В этом смысле можно согласится со сторонниками концепции «теории социализма в СССР», если только понимать под «социализмом» нечто реакционное.

Социал-демократическая партия не имеет ничего общего с так называемым государственным социализмом, системой огосударствления в фискальных целях, которая ставит государство на место частного предпринимателя и тем самым объединяет в одних руках силу экономической эксплуатации и политического угнетения рабочего.” (К. Маркс, Ф. Энгельс, Соб. соч., т. 22, с. 623)

Государственная собственность – это форма частной собственности, какими бы юридическими красотами она не прикрывалась. Как писал Маркс:

«Так как частная собственность, например, представляет собой не простое отношение и уж совсем не абстрактное понятие или принцип, а всю совокупность буржуазных производственных отношений — речь идет не о подчиненной, пришедшей к гибели, а именно о существующей теперь, буржуазной частной собственности, — так как все эти буржуазные производственные отношения являются классовыми отношениями, что должно быть известно каждому ученику из Адама Смита или Рикардо, то изменение или вообще уничтожение этих отношений может, конечно, произойти лишь в результате изменения самих классов и их взаимных отношений» («Морализующая критика и критикующая мораль». 1847).

На вопрос что такое собственность, писал Маркс, можно ответить:

«только критическим анализом «политической экономии», обнимающей совокупность этих отношений собственности не в их юридическом выражении, как волевых отношений, а в их реальной форме, т.е. как производственных отношений». (М. 1953 стр 153-154).

В Советском государстве у трудящихся не было реальной возможности управлять производством и распределять продукты труда. А факт того, что государственная бюрократия осуществляла функции управления и распределения благ, говорит о наличии класса эксплуататоров в Советском Союзе. Существование классовой борьбы между советскими трудящимися и государством и различный уровень жизни рабочих и номенклатуры лишь подтверждают это.  (см.  К истории классовой борьбы в СССР,  Class Struggles in the USSR (1, 2)»)

В период распада СССР часть этой номенклатуры, не сумевшей поучаствовать в разделе государственной собственности, осталась не у дел. Именно этот слой является основой для постКПСС-партий, как КПРФ, КПУ, РКРП, ВКПб, КПСС и другие. Например, партийная верхушка РКРП (Ячменёв, Терентьев, Черепанов и т.д.) состоит из бывшей номенклатуры, а вождь РКРП Виктор Тюлькин на 1990 год был членом Ленинградского обкома КПСС и членом ЦК КП РСФСР в составе КПСС. Естественно, в их среде господствуют реваншистские настроения – за восстановление их власти СССР.

Теория «деформированного рабочего государства»


Это течение основывается на теории Льва Троцкого, известного российского революционера и государственного деятеля Советской России. С момента вынужденной имиграции в 1929 году, Троцкий занялся критикой советского строя и организацией своих сторонников в Четвертый Интернационал. За подобную деятельность Троцкий и был убит агентами спецслужб СССР.

На данный момент его идей придерживается КРИ (Комитет за Рабочий Интернационал), Интернациональная коммунистическая лига (Spartacist League), Международный комитет Четвертого Интернационала и другие. В России это «СоцСопр», СД «Вперед»,РРП, РРП(Биец) и др.

По теории Троцкого, СССР представляет собой переходное общество к социализму, которое, несмотря на захваченную бюрократией власть, является «рабочим».

Бюрократия, захватившая политическую власть, осуществляет лишь паразитическую роль в распределении прибавочной стоимости. Троцкий, как и приверженцы «теории социализма в СССР» считает, что государственная собственность есть основа социализма, а СССР, по его мнению, является пролетарским государством. По отношению к «социалистических государствам» Троцкий солидарен со сталинистами, критикуя их лишь за нарушения демократии и гражданских прав. Здесь у троцкистов получается замкнутый круг. Советское государство – рабочее, потому что в нём существует государственная собственность. Государственная собственность именно потому придаёт позитивный характер Советскому государству, что государство «рабочее». Но ведь государственная собственность по самой теории Маркса – это разновидность частной собственности.

Государственная собственность на средства производства, писал Ф.Энгельс, сама по себе не уничтожает эксплуатацию и классы, а содержит лишь формальное средство для их уничтожения, хотя содержит и возможность жесточайшей эксплуатации человека человеком:

“Современное капиталистическое государство, какой бы не была его форма, является по самой своей сути капиталистической машиной, идеальным совокупным капиталистом. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет оно эксплуатировать, Рабочие останутся рабочими, пролетариями”.

И тут же, словно отвечая современным апологетам государственной собственности, Ф.Энгельс пишет о появлении “особого рода фальшивого социализма, который местами выродился в своеобразный вид добровольного лакейства, которое объявляет социализмом любое огосударствление даже бисмарковское” (Развитие социализма от утопии к науке //Соч.Т.19.С.222).

Троцкизм вполне можно назвать демократическим сталинизмом и лайт-версией «теории социализма в СССР».

Азиатский способ производства

Так последователи этого направления определяют строй, который существовал в СССР.

Теорию «азиатского способа производства» (АСП) концептуально разработал и обосновал немецкий историк Карл Витфогель (1896-1988). Конечно можно провести ассоциации между восточными деспотиями и Советским Союзом: всевластие государства с культом личности вождей, централизация и широкое использование внеэкономического принуждения. Но отличия не менее серьезны: примитивная аграрная экономика азиатских деспотий и современная индустриальная экономика «социалистических государств».

Это потребовало дальнейшей разработки теории АСП. Что сделал этнолог Юрий Семенов, предложив более точное название — политаризм (от греч. полития — государство), указав, что подобные общества существуют и в других частях света.

В его теории – ортомарксизме, политаризм характеризуется тем, что класс эксплуататоров является коллективным собственником и одновременно государственным аппаратом. Азиатские деспотии Юрий Семенов обозначает термином агрополитаризм. А строй, существовавший в «социалистических государствах» охарактеризовал как индустрополитаризм. При общей продуманности концепции, остается непонятным, почему отношения, существовавшие тысячи лет назад, возродились в XX веке и при этом были прогрессивными.

Обьяснения Семенова, по которым индустрополитаризм это пик развития капитализма в эпоху империализма, с происходящим сращиванием корпораций и государств(как это описывал В.И. Ленин) не очень убедительны. Ведь страны, в которых капитализм является наиболее развитым(Западная Европа, США), не перешел к индустрополитаризму. К этой теории можно отнести и «Суперэтатизм» Александра Тарасова.

Главным же недостатком этой теории является опять же недостаток анализа самих производственных отношений в СССР, в которых господствовали товарно-денежные отношения, хоть и в максимально извращённой насколько это возможно для капитализма форме.

Государственный капитализм в СССР

Первыми о существовании в СССР такой разновидности капитализма как «государственный капитализм» заговорили левые коммунисты и анархисты в период заката революционного процесса в России. Первые крупные теоретические работы на эту тему появляются в период между поражением Русской Революции и Второй Мировой Войной, например это работа голландского левого коммуниста Паннекука «Государственный капитализм и диктатура», написанная в 1936 году и до сих пор ещё не переведённая на русский язык. Большой вклад в развитие теории государственного капитализма внесли итальянские левые коммунисты (см. ссылки в конце).

1) Нерыночный «государственный капитализм»

В данной концепции «государственный капитализм» является не капитализмом в прямом смысле этого слова, а чем-то вроде отдельной формации, в которой основные капиталистические законы не действуют. Эта теория находит свою поддержку в рядах некоторых левых коммунистов, анархистов и реже троцкистов. Правда, как это не удивительно, для троцкистов государственный капитализм появляется в СССР только после эмиграции Троцкого. Забавно как один из самых известных троцкистов-госкаповцев Тони Клифф доказывает в своей работе Государственный капитализм в России, что в СССР закон стоимости не действовал. В то время как другой троцкист Тед Грант в своей работе «Россия от революции до контрреволюции» доказывает, что хоть в СССР закон стоимости и действовал, но капитализма там не было, а было «деформированное рабочее государство».

По мнению Клиффа, в России, как слаборазвитой аграрной стране, не было условий для построения социализма и большевики вынуждены были превратиться в новый класс — государственную бюрократию, и СССР стала одной большой капиталистической корпорацией. Высокая скорость развития экономики которой была обусловлена военно-экономической конкуренцией со странами «Запада».

По теории других сторонников этой концепции в СССР правящим классом была государственная буржуазия, а не «бюрократия». Многие из них считали государственный капитализм вообще высшей стадией капитализма, в отличии от теории Клиффа.

Но более низкая производительность труда в СССР (в 3-4 раза ниже чем в развитых капиталистических странах), структура населения (в советском аграрном секторе было занято в 3-6 раз больше, а в доля занятых в непроизводственной сфере – науке, культуре, образовании, обслуживании и т.д. – в 1,5-2 раза меньше чем на Западе ) и другие параметры говорят об обратном. Советский Союз никак не мог быть самой развитой формой капитализма.

К сторонникам государственного капитализма можно отнести и Шарля Беттельгейма (см. его работу — RESTORATION of CAPITALISM in the USSR), который считал, что в Советском Союзе существует классовое общество во главе с буржуазией, состоящей из новой технократической элиты.

Современным теоретиком нерыночного государственного капитализма является Андрей Здоров, написавший хорошую работу «Государственный капитализм и модернизация Советского Союза». Главным недостатком концепции нерыночного государственного капитализма является, как в случае и с «неоазиатской» теорией отсутствие глубокого анализа экономического базиса СССР.

2) Капитализм в СССР.

Более глубокий взгляд на природу Советского Союза даёт теория капитализма в СССР, капитализма без всяких приставок и оговорок. По мнению исследователей, придерживающихся такой точки зрения, в СССР существовал капитализм со всеми соответствующими ему экономическими законами и категориями. Если же сторонники этой теории и делают приставку «государственный» к своей концепции, то лишь для лёгкости понимания. Так как долгие годы сталинской и либеральной пропаганды практически уничтожили возможность критического взгляда на сущность Советского Союза. К сожалению, многие работы написанные с таких позиций ещё не переведены на русский язык, а многие аспекты этой теории ещё не раскрыты, но эвристический потенциал у этой концепции большой.

Сторонники существования капитализма в СССР не выносят «советский» «государственный» капитализм в отдельную формацию:

«И феодальная, и капиталистическая общественная формации имели множество вариантов, различающихся в первую очередь по преобладанию государственной или частной формы эксплуатации, но именно множественность этих вариантов, частота перехода от одних к другим, отсутствие линейной закономерности в этих переходах (в феодальных обществах существовала круговая закономерность) доказывают, что речь идет о вариантах одной и той же формации. И Египет фараонов, и Римская империя, и средневековая Франция, и царская Россия, и Оттоманская Турция основывались на эксплуатации крестьянина, тогда как фритредерская Англия 19 в., Советский Союз и современные США – на эксплуатации наемного рабочего.»  (Инсаров. Ответ товарищу Васильеву).

Чтобы у читателя сложилось лучшее представление о данной теории, ещё раз процитируем Инсарова:

«В 1936 г. Орджоникидзе сказал: «А вот подняться до такого уровня, чтобы понять, что все заводы, которые имеются на советской территории, принадлежат нам, единственной фирме, которая располагает основным капиталом около 36 млрд. руб. и дает продукцию в этом году не меньше чем на 33 млрд. руб., фирме, равной которой нет в мире – до этого уровня, до этого сознания подняться еще не можем»…

Но была ли советская экономика единой фирмой не в сознании Орджоникидзе, а в реальном бытии, и не потому ли советские директора все никак не могли подняться до требуемого Орджоникидзе сознания, что куда лучше, чем он, осознавали реальное бытие?

Далее Инсаров цитирует статью С. Губанова «Госкапитализм и социализм: продолжение дискуссии»,

«…до системы единой фабрики, или единой корпорации, госкапитализм в СССР так и не дорос…

Основным звеном народного хозяйства было обособленное отраслевое предприятие; основным способом воспроизводства – хозрасчет обособленного предприятия; основным правилом хозрасчета – стоимостной баланс обособленного предприятия; основной задачей хозрасчета – увеличение стоимостного выпуска; основным принципом оплаты труда – индивидуальная сдельщина. В СССР не играли в сдельщину, а подчинялись ей. Не играли в обособленность предприятий, а считали ее незыблемой. Не играли в стоимостной баланс, а добивались его. Не играли в себестоимость, зарплату, цены, доходы и расходы госбюджета, а сообразовывались с ними…

Практического перехода от формальной национализации к реальной СССР так и не добился…После национализации система общественного воспроизводства не изменилась: как была, так и осталась фабрично–заводской с отдельным отраслевым предприятием в качестве основного звена…

Именно разрозненные предприятия составляли экономический базис советского народного хозяйства, вследствие чего он стойко сохранял частнохозяйственный характер. Направление хозяйственной деятельности предприятий в единое госкапиталистическое русло осуществлялось внеэкономически, усилиями политической надстройки… …На практике советские предприятия все время работали как частнохозяйственные, с тем только отличием, что условия товарно–денежного обращения были в 30–50–е годы жестко централизованными. Но централизация товарообмена вовсе не равнозначна его устранению (курсив С. Губанова – М. И.). Назначение поставщиков и потребителей, назначение цен и объемов – это не уничтожение товарообмена, а лишь его условия. В обмен на поставки предприятие получало выручку, так или иначе эквивалентную стоимости продукции…

Конкуренция переместилась на отраслевой уровень и бушевала между наркоматами и министерствами; стихия и анархия проявлялись в диспропорциях, приписках и дефицитах, притом все более и более разрушительных; инфляцию переименовали в ценовые перекосы; нищету скрывали распределением бедности на трудящиеся массы; безработица маскировалась непроизводительной занятостью; ни на миг не останавливалось и накопление «теневого» капитала. Типичные явления капитализма не исчезли, а приняли иные формы».

О конкуренции пишет и Остросветов:

«Ко всему этому следует добавить, что в СССР имела место и настоящая конкуренция. Например, зачастую конкурировали между собой предприятия «оборонки» (а к ней относились почти все машиностроение, основная часть обрабатывающей промышленности, да и не менее трех четвертей промышленного производства вообще), и особенно создаваемые, работавшие в этой сфере конструкторские бюро и НИИ, в частности за получение первоочередных и более выгодных заказов от министерства. И кто знает, не здесь ли в известной мере кроется секрет достаточно высокого качества и значительной конкурентоспособности советской военной продукции? Впрочем, конкуренции хватало и в других сферах. Например, в свое время в Советском Союзе произошло перепроизводство, затоваривание дорогих костюмов. Надо было бы сократить их производство и распродать уже произведенные. Но на пути к этому встали большие трудности. Ибо ведущим ценностным ориентиром для руководителей являлись темпы роста промышленного производства, измерявшегося через валовую продукцию промышленности. Снижение производства вело бы к уменьшению последней.

Посему Госплан был против».

Краткое изложение концепции капитализма в СССР даёт Интернациональная Коммунистическая Партия (чисто бордигистская организация с вытекающими отсюда недостатками):

«Факт, что русской экономике известны все рыночные и капиталистические категории, факт, что русские рабочие подчинены рабству наемного труда, достаточен, чтобы определить это общество как капиталистическое. Мы подробно показали в работах нашей партии (“Struttura economica e sociale della Russia d’oggi”, “Russia e rivoluzione nella teoria marxista  и др.), что русская экономика никогда не переставала быть капиталистической, и что сам Ленин открыто признавал это (что не мешало Октябрьской революции и власти, которая из нее вышла, быть аутентично коммунистическими). Для того чтобы замаскировать ее реальную природу, сталинская контрреволюция создала бессмысленную теорию, согласно которой социализм совместим с товарными отношениями, что он характеризуется теми же категориями, что и капитализм, только … с другим содержанием. Как будто эти категории не характеризуются, прежде всего, их содержанием. Как будто это содержание не является капиталистическим с такой неизбежностью, что эти категории выражают саму сущность капитализма. Этот тип аргументации уже был использован непередаваемым г-ном Дюрингом, которому резко возразил Энгельс:

Желать уничтожения капиталистической формы производства при помощи установления “истинной стоимости” – это то же самое, что стремиться к уничтожению католицизма путем избрания “истинного” папы или пытаться создать такое общество, где производители будут, наконец, господствовать над своим продуктом, путем последовательного проведения в жизнь экономической категории, являющейся наиболее полным выражением того факта, что производители порабощены свои собственным продуктом”. (там же, т. 20, стр. 322).

Формат данной работы не даёт возможности полностью изложить теорию капитализма в СССР. Но будучи, наверное, самой малоизвестной теорией природы СССР, которая теряется на фоне как «левых» так и «правых» мифов, теория капитализма в СССР имеет принципиальное значение для понимания тех процессов, которые происходили в период после поражения революции 1917 года. Чтобы понять настоящее и чтобы строить перспективу в будущее нельзя просто так отбросить неудобные вопросы. Нужно ещё многое сделать для понимания того как именно функционировал «государственный» капитализм в СССР. Без чёткого и ясного понимания природы Советского Союза нельзя создавать социально-революционную теорию XXI века, теорию современной классовой борьбы.

Вадим Элинский